Неточные совпадения
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий
добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух
становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно
становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Стали мы приближаться к мостику, к той неподвижной, грозной телеге… На ней, как нарочно, все затихло. Ни гу-гу! Так затихает щука, ястреб, всякий хищный зверь, когда приближается
добыча. Вот поравнялись мы с телегой… вдруг великан в полушубке прыг с нее долой — и прямо к нам!
Смерклось.
Стали совы летать в лесу по оврагу, высматривать
добычу.
Бледны, бледны, один другого выше, один другого костистей,
стали они вокруг всадника, державшего в руке страшную
добычу. Еще раз засмеялся рыцарь и кинул ее в пропасть.
После революции 1905 года, когда во всех клубах
стали свободно играть во все азартные игры, опять дела клуба ослабли; пришлось изобретать способы
добычи средств.
Когда они поняли, что я не буду участвовать ни в дележе общих
добыч, ни сам грабить, они
стали на меня смотреть, как на непрошеного гостя и опасного свидетеля.
Рук не покладывали охотники, работáли на славу и, до верхов нагрузив сани богатой
добычей,
стали сбираться домой.
Я ехал туда по делу заклада моего имения. Поехал он на мой счет, но демократически, в третьем классе. Дорогой, разумеется, выпивал и на ярмарке поселился в каких-то дешевых номерах и
стал ходить по разным тамошним трущобам для
добычи бытового материала.
Но я также любил смотреть, как охотник, подбежав к ястребу,
став на колени и осторожно наклонясь над ним, обмяв кругом траву и оправив его распущенные крылья, начнет бережно отнимать у него перепелку; как потом полакомит ястреба оторванной головкой и снова пойдет за новой
добычей; я любил смотреть, как охотник кормит своего ловца, как ястреб щиплет перья и пух, который пристает к его окровавленному носу, и как он отряхает, чистит его об рукавицу охотника; как ястреб сначала жадно глотает большие куски мяса и даже небольшие кости и, наконец, набивает свой зоб в целый кулак величиною.
Наконец выбрали и накидали целые груды мокрой сети, то есть стен или крыльев невода, показалась мотня, из длинной и узкой сделавшаяся широкою и круглою от множества попавшейся рыбы; наконец
стало так трудно тащить по мели, что принуждены были остановиться, из опасения, чтоб не лопнула мотня; подняв высоко верхние подборы, чтоб рыба не могла выпрыгивать, несколько человек с ведрами и ушатами бросились в воду и, хватая рыбу, битком набившуюся в мотню, как в мешок, накладывали ее в свою посуду, выбегали на берег, вытряхивали на землю
добычу и снова бросались за нею; облегчив таким образом тягость груза, все дружно схватились за нижние и верхние подборы и с громким криком выволокли мотню на берег.
Они неравнодушно приняли наш улов; они ахали, разглядывали и хвалили рыбу, которую очень любили кушать, а Татьяна Степановна — удить; но мать махнула рукой и не
стала смотреть на нашу
добычу, говоря, что от нее воняет сыростью и гнилью; она даже уверяла, что и от меня с отцом пахнет прудовою тиной, что, может быть, и в самом деле было так.
В это время вальдшнепы очень смирны, сидят крепко, подпускают охотника близко и долго выдерживают стойку собаки: очевидно, что тут бить их весьма нетрудно, особенно потому, что вальдшнепы в мокрую погоду, сами мокрые от дождя, на открытом месте летают тихо, как вороны: только очень плохой или слишком горячий охотник
станет давать в них промахи. подумать, что такая простая, легкая стрельба не доставит удовольствия настоящему, опытному и, разумеется, искусному стрелку, но такая охота редка, кратковременна, вообще малодобычлива, имеет особенный характер, и притом вальдшнеп такая завидная, дорогая
добыча, что никогда не теряет своего высокого достоинства.
Казанское начальство
стало пещись о размещении жителей по уцелевшим домам. Они были приглашены в лагерь для разбора
добычи, отнятой у Пугачева, и для обратного получения своей собственности. Спешили разделиться кое-как. Люди зажиточные
стали нищими; кто был скуден, очутился богат!
Лукашка, не дожидаясь каюка,
стал раздеваться, не спуская глаз с
добычи.
Удовлетворившись
добычей, филин вышел из воды и, сильно встряхнувшись,
стал клювом перебирать перья в хвосте.
Следы тигра шли прямо в лес. По ним видно было, что зверь, схватив собаку, уходил сначала прыжками, потом бежал рысью и последние 500 метров шел шагом. Оборванный собачий поводок волочился по снегу. Отойдя с километр, он остановился на небольшой полянке и
стал есть собаку. Заслышав наше приближение, тигр бросил свою
добычу и убежал. Когда мы подошли к собаке, она оказалась наполовину съеденной. Мы
стали настораживать здесь ружья.
Желая получше рассмотреть птицу, я
стал осторожно продвигаться вперед, но птица бросила свою
добычу и полетела прочь.
Солнце садилось,
становилось сыро; все весело отправились домой; рыбаки повезли с собой
добычу, славных окуней, красноперок и небольших язей.
Задумались звери. Какие же такие особенные радости?
Стали считать. Ну, радость на минуту, когда спариваешься с самкою… Когда
добычу поймаешь — тоже, пожалуй, радость. Большая бывает радость, когда выскочишь из опасности.
День прошел в отдохновении. В
стане молились, пировали, пели песни, меняли и продавали
добычу. Офицеры разбирали по рукам пленников и пленниц, назначали их в подарок родственникам и друзьям, в России находившимся, или тут же передавали, подобно ходячей монете, однокорытникам, для которых не было ничего заветного.
Как будто нигде ни на что не
стало хозяина. Мое сделалось чужим, чужое — моим. Чуть опрокидывалась повозка, солдаты бросались ее грабить. Повсюду появились люди-шакалы, вынюхивавшие
добычу. Мне впоследствии рассказывали, — мародеры нарочно производили по ночам ложные тревоги и, пользуясь суматохою, грабили обозы. Во время обозной паники на реке Пухе два казака бросились ломать денежный ящик понтонного парка; фельдфебель застрелил из револьвера одного казака, ранил другого и вывез ящик…
Развив другую мою удочку, дядька мой закинул ее поскорее на то же самое место, где взяла у него рыба, и, сказав: «Видно, я маленько погорячился, теперь
стану тащить потише», — сел на траву дожидаться новой
добычи, но напрасно.
Тщетно я искал оброненную орланом
добычу — она изчезла. Мне
стало ясно, что какой-то другой хищник, на этот раз четвероногий, быть может колонок, соболь или лисица, воспользовался суматохой и подобрал лакомый кусок.
В это мгновение у ног моих шевельнулся сухой листик, другой, третий… Я наклонился и увидел двух муравьев — черного и рыжего, сцепившихся челюстями и тоже из-за
добычи, которая в виде маленького червячка, оброненная лежала в стороне. Муравьи нападали друг на друга с такой яростью, которая ясно говорила, что они оба во что бы то ни
стало хотят друг друга уничтожить.
Посидев еще спокойно несколько минут, орлан снялся и полетел на место боя. Он сел на ту же лиственицу, на то же место и
стал смотреть вниз. Затем он опустился на землю и, не найдя там ничего, снова поднялся на воздух и полетел вверх по долине за новой
добычей.
Тогда она, не выпуская из левой лапы своей
добычи, правой на бегу
стала хвататься за все, что попадалось по дороге: за стебли зимующих растений, и сухую траву, и прочее.
Вадим, сказал я, почувствовал сострадание к нищим, и
становился, чтобы дать им что-нибудь; вынув несколько грошей, он каждому бросал по одному; они благодарили нараспев, давно затверженными словами и даже не подняв глаз, чтобы рассмотреть подателя милостыни… это равнодушие напомнило Вадиму, где он и с кем; он хотел идти далее; но костистая рука вдруг остановила его за плечо; — «постой, постой, кормилец!» пропищал хриплый женский голос сзади его, и рука нищенки всё крепче сжимала свою
добычу; он обернулся — и отвратительное зрелище представилось его глазам: старушка, низенькая, сухая, с большим брюхом, так сказать, повисла на нем: ее засученные рукава обнажали две руки, похожие на грабли, и полусиний сарафан, составленный из тысячи гадких лохмотьев, висел криво и косо на этом подвижном скелете; выражение ее лица поражало ум какой-то неизъяснимой низостью, какой-то гнилостью, свойственной мертвецам, долго стоявшим на воздухе; вздернутый нос, огромный рот, из которого вырывался голос резкий и странный, еще ничего не значили в сравнении с глазами нищенки! вообразите два серые кружка, прыгающие в узких щелях, обведенных красными каймами; ни ресниц, ни бровей!.. и при всем этом взгляд, тяготеющий на поверхности души; производящий во всех чувствах болезненное сжимание!..
Когда мало-помалу все это затихло, волчиха успокоилась немного и
стала замечать, что ее
добыча, которую она держала в зубах и волокла по снегу, была тяжелее и как будто тверже, чем обыкновенно бывают в эту пору ягнята; и пахло как будто иначе, и слышались какие-то странные звуки…
Потом
добычу делить
стали, пированье устроили…
За эти два месяца постоянного пребывания на чистом воздухе, частых ночевок на голой земле ив лесу, в поле, в окопах, иногда залитых водой или в дымной курной крестьянской избе, за время нередких недоеданий и недосыпаний в походе, нежная девичья кожа на лице и руках Милицы огрубела, потрескалась и потемнела, a синие глаза приняли новое настойчивое, упорное выражение, — сам взгляд их
стал похож на взгляд молодого соколенка, выслеживающего
добычу; a первое боевое крещение, первая, a за ней и последующие стычки провели неизгладимую борозду в душе девушки и согнали с лица её всякую женственность, заменив ее настоящей мужской чертой решимости и отваги.
У нее была прегнусная свекровь, которая «ее сбила в город», и она пошла «у колодцев стоять», но ей так не посчастливилось, что она ни
добычи домой не принесла и сама не «послажела», а, напротив, «гнить
стала» и сидела всем на ужас в погожие дни на пыльной дороге, без языка, издавая страшную вонь и шипение вместо крика…
«
Стало, вы одной шайки!» — больше не мог я выговорить слова, выбежал на перекресток и начал клич кликать: «Верные мои молодцы-сотоварищи, кто хочет со мной рискнуть за
добычею далеко, за Ново-озеро, к Божьим дворянам [Так называли новгородцы литовских рыцарей.], того жду я под вечер в «Чертовом ущелье».
Капканы
становятся на тех местах, по которым непременно должен пройти хорек, вылезая или влезая в свою нору или пролезая сквозь какое-нибудь отверстие в курятник, подвал, голубятню, куда он повадился ходить за своей
добычей.
Плашка и стульчик
становятся на таких местах, где много замечено горностаевых и ласкиных следов и где они отыскивают себе
добычу.
Бессеменов(Елене медленно). Спасибо и вам, барыня! Теперь,
стало быть, — пропал он! Ему бы учиться… а теперь… ловко! Хоть я это и чувствовал… (Злобно.) Поздравляю вас с
добычей! Петька! Нет тебе благословенья! А ты… ты… поймала? Украла? Кошка… парш…
Я накрыл его поспешно рампеткой и, успокоившись от волнения, вздохнув свободнее,
стал думать, как бы взять бережнее мою драгоценную
добычу.
Служивый вдруг потерял свою неподвижность, вытянул шею и, впиваясь волчьими глазами в приближавшуюся
добычу,
стал тихо прокрадываться к кустарнику, подходившему к самой тропке.
Упала в озеро Галя, погрузилась в холодные волны и опустилась мертвая на самое дно. И, наверное, она
стала бы
добычей молодых смеющихся русалок, если бы большая, верная птица не метнулась следом за нею и не вытащила из воды маленькую утопленницу.
Не
стану перечислять той сотни обглоданных костей, которые ежедневно выбрасываются московской жизнью в
добычу голодной газетной братии, еще раз ею обгладываются, закапываются в землю на черный день, выкапываются и снова обгладываются — при визге и драке всей стаи.
Тихон, сначала исправлявший черную работу раскладки костров, доставления воды, обдирания лошадей и т. п., скоро оказал большую охоту и способность к партизанской войне. Он по ночам уходил на
добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а когда ему приказывали, то приводил и пленных. Денисов отставил Тихона от работ,
стал брать его с собою в разъезды и зачислил в казаки.